pilot_pirks (pilot_pirks) wrote,
pilot_pirks
pilot_pirks

Categories:

ДТ-17 В автомобиле по Америке



09. В автомобиле по Америке. Завод-автомат Смита. Здесь перевыполняют фордовскую норму. Завод в хризантемах. Начало кризиса.


В Детройт приехал Ширшов – заместитель начальника Сталинградского тракторного строительства. Сейчас он собирается со мной в Нью-Йорк, по делам. Целыми днями он сидит за изучением фордовских материалов. Он аккуратно переписывает в свою толстую записную тетрадь таблицы и нормы, подбирает образцы квитанций и документов, зарисовывает схемы. Несколько раз он собирал нас, практикантов, для просмотра материалов о нашей работе.

Он ни одного слова не знает по-английски и поэтому никогда не выходит из помещения один. Он даже не может воспользоваться автобусом, а обедать ходит в ресторан, где его не могут понять. После рабочего дня мы осматриваем с ним фордовский завод.


Здесь есть доменный цех, сталеплавильный, прокатный цех и литейная чугуна, кузнечные заводы, механический и сборочный цехи, производство кокса, стекольный, цементный и лесопильный заводы. Бункеры для руды и угля обладают емкостью в два миллиона тонн. Цементный завод изготовляет ежедневно 2 000 бочек цемента. 10 миллионов квадратных футов стекла изготовляет стекольный завод. В литейном ежедневно отливается более двух с половиной тысяч тонн литья. На заводе работает свыше 100 человек. Все цехи соединены между собой конвейерами.

При помощи механического толкателя коксовый пирог выталкивается из батареи и в горячем виде ссыпается в специальный вагон. Маленький паровозик проталкивает этот вагон в кирпичное здание, где в ту же минуту на раскаленный кокс громадными струями обрушивается вода. Пар облаками поднимается кверху и выходит через невысокую, но довольно широкую трубу. В течение одной минуты происходит гашение коксового пирога. Кокс высыпается на конвейер. Ленточный конвейер увлекает кокс в галлерею, которая поднимается кверху, а затем, на высоте около 20 метров, горизонтально пересекает заводский двор. Эту галлерею видно со всех мест заводского двора. Через нее кокс поступает в доменную печь.

В доменном цехе светло и чисто, рабочие стоят в белой спецодежде. Около мартеновских печей производится подготовка скрапа. Громадные корпуса старых пароходов подаются сюда почти целиком. Под специальным прессом гигантскими ножами корпуса эти ломаются на части. 4 негра управляют этой работой. Куски скрапа подаются краном наверх и загружаются в печь.
Вот поднимается также старая фордовская машина, предназначенная на слом. С нее снят мотор, резиновые покрышки, вынуты стекла. Весь корпус вместе с шасси и ободьями загружается в печь. Толкатель проталкивает машину сквозь садочное окно, и машина с вращающимися ободьями колес производя впечатление катящейся в печь. Автомобили на слом Форд покупает по 20 долларов.

Сам Форд работает в лаборатории. Некоторые из автостроевцев ходили его смотреть. Это не так трудно – он работает за стеклянной перегородкой и виден всем.

Мы едем с Ширшовым в Нью-Йорк на своей машине. Я надеваю желтые очки, и рано утром мы отправляемся в путь. Вещей у нас немного – ни постели, ни провианта в дороге не нужно. Перед выездом из города мы останавливаемся на несколько минут около „сервис-стейшен“. Это будка для обслуживания автомобилей. Здесь мы запасаемся горючим, меняем масло в картере… накачиваем воздух, наливаем воду в радиатор.


Эти сервис-стейшен так же универсальны, как драгсторы: попутно можно захватить здесь сигарет, выпить воды, сыграть в лотерею, купить открытки, получить план дорог штата. Дороги все нумерованы, заплутаться весьма трудно.

Ширшов сидит рядом со мной и смотрит номера дорог. Еще задолго до поворотов на специальных табличках указано, что направо пойдет дорога номер такой-то. Цветные стрелки также еще задолго до поворота предупреждает вас об этом. Перед крутым спуском специальная табличка-предупреждение. В некоторых местах даже указано, что нужно опускаться с крутой горы на второй скорости.

Утром ехать хорошо – машин мало, дороги свободны. Вы видите дорогу на много километров вперед. Она абсолютно гладкая, ровная. Температурный шов по средине дороги закрашен широкой белой полосой, которая делит дорогу на правую и левую части. Вы не имеете права заезжать за эту черту.
Ночью обозначения поворотов блестят фосфорическим светом, и вы легко различаете их еще издали. Большинство дорог освещено, хотя вдали от городов попадаются темные дороги.

Очень мучительно подъезжать к городам ночью. Мы едем в субботу ночью, когда жители возвращаются с гулянья или, наоборот, едут на прогулку. Машины, идущие навстречу, ослепляют своими прожекторами в упор, машины, идущие сзади, отражают свой свет через зеркало моего автомобиля. Я вынужден отвернуть зеркало.

Мы решаем больше не ездить по ночам. И это действительно лучше. В течение дня мы успеваем сделать почти столько же, сколько делали с ночными поездками, потому что хорошо высыпаемся и выезжаем значительно раньше обычного.

Мне говорили, что хорошие дороги появились в Америке всего 10-12 лет назад, что они росли быстро, создавались городскими самоуправлениями, за счет специальных налогов, а также строились фирмами, изготовляющими автомобили. Так например, в штате Мичиган 1/3 всех дорог построена по договору с городским муниципалитетом в течение нескольких последних лет. Покупая горючее, каждый владеющий машиной уплачивает специальный дорожный налог. Галлон газолина среднего качества, стоящий 20 центов, облагается двумя центами налога.

На всем пути нам не встретилось ни одной конной повозки, грузовики часто обгоняют нас. Какое разнообразие грузовых машин! Нас обгоняют громадные фургоны, прицепленные к грузовым тягачам, по 2-3 штуки, целым поездом, причем нагружены фургоны неимоверно высоко. Такой поезд движется со скоростью 35-40 миль в час. Фирмы перевозят товары из одного города в другой в большинстве случаев такими путями. Иногда тягач тянет за собой сразу 8-10 фургонов, катящихся на шинах (без мягких покрышек ездить по этим дорогам не разрешается). Газолин перевозится в специальных цистернах. Длинные поезда белых цистерн с молоком также очень часто встречаются по дороге.

Когда кончается запас газолина, мы останавливаемся у газолиновой будки. Газолиновые будки в городах расположены почти на каждом углу, а за городом также встречаются весьма и весьма часто. Продавец открывает бак нашей машины, и пока газолин из колонии автоматически нагнетается в бак отворачивает пробку радиатора и доливает воды. Он смотрит сколько масла у нас в картере и вытирает пыль с капота мотора и крыльев. Он очень предупредителен, справляется нас обо всем, чем он может служить. Иногда можно даже перекусить у такой сервис-стейшен.


Мы подъезжаем к Нью-Йорку. По мере приближения к городу машин все больше. Здесь ведутся какие-то дорожные работы‚ и мы прыгаем по ухабам. Мы идем совершенно в пыли, и легко можем сбиться с дороги. Здесь уже нет показателей дорог, потому что дороги ведутся в настоящее время в каких-то новых направлениях. Вместе с другими автомобилями проезжаем несколько мостов, вместе с ними въезжаем в тоннели.

Мы идем под дном реки. Я немного волнуюсь, когда, въезжаю в этот тоннель. Он сырой и холодный, освещен длинной полоской электрических фонарей. Полисмены наблюдают за порядком. Я слышу бесконечные гудки сзади меня, но не понимаю, в чем дело. Эти гудки относятся ко мне, я замедляю ход, но гудки еще сильнее. Оказывается, в тоннеле нужно ехать со скоростью не менее 35 миль, для того чтобы тоннель бесперебойно пропускал машины, я же скорость уменьшил до 20 миль. Полисмен машет мне рукой, я прибавляю ход, и мы выезжаем под открытое небо. Тоннель показался мне невероятно длинным. Этот тоннель под рекой Гудзон.

Мы попадем в какие-то строящиеся переулки и часа полтора кружим в сплошном потоке людей и машин. Я незнаком с ньюйоркской системой сигнализации и путаюсь здесь на каждом шагу. Мы заезжаем в какой-то тупик, едем по переулкам против потока машин, нам кричат, машут руками‚ и мы едва выбираемся на одну из широких улиц. Мы подъезжаем к Амторгу, высаживаю пассажиров и с работником Амторга еду ставить автомобиль в гараж для ремонта.

Мы едем очень долго, чтобы разыскать гараж той же фирмы, которой принадлежит наша машина. Гараж четырехэтажный. Швейцар внизу предлагает въезжать на третий этаж. Я въезжаю на первый, влетаю на второй, я готов ехать выше.




Сторож на втором этаже внезапно заворачивает меня. Он предлагает мне поставить машину на втором этаже. Все это происходит так неожиданно, что я затормаживаю машину и повисаю на крутом уклоне. Пытаясь повернуть руль насколько это возможно, осторожно нажимаю газ.

В коридоре довольно темно: я въехал сюда с яркого света и еще слабо ориентируюсь в расположении помещения. Машина делает рывок и передним буфером попадает в конторскую дверь. Дверь срывается с петель и свисает внутрь конторы. Сторож машет руками, конторщик выбегает и спрашивает меня, зачем я въезжаю в контору. Они осторожно выводят и разворачивают машину и ставят ее в ремонт. Пока осматривают мой автомобиль, плотник уже начинает ремонтировать дверь. Я справляюсь, сколько стоит ремонт двери. Заведующий говорит, что это ничего не стоит, но не следует въезжать на машине в контору.

Центральный пост http://pilot-pirks.livejournal.com/97270.html
Tags: Форд, Что я видел в Америке что сделал в СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments