pilot_pirks (pilot_pirks) wrote,
pilot_pirks
pilot_pirks

Category:

ДТ-27 У меня, наконец, развязываются руки. Какая сталь нам нужна? Старики и комсомольцы.

После приказа т. Орджоникидзе о ликвидации уравниловки, о введении сдельщины, о повышении зарплаты горячим цехам мы вплотную взялись за расстановку рабочей силы.

Тов. Липкин, мой помощник по труду изготовил металлические таблички для каждого механизма и развесил их по всему цеху.Мы пересмотрели расценки и нормы. Подняли зарплату до уровня лучших заводов. На многих участках ввели сдельщину и на узких местах – прогрессивную оплату труда. После приезда т. Орджоникидзе на завод лучше стали поступать чугун и прокат. Усилилось строительство поселка.



В мае 1931 года на завод приехала бригада ‚,Правды“. В конце мая по инициативе бригады „Правда“ была создана заводская партийная техническая конференция.

Конференция – помогла нам на минутку остановиться, чтобы продумать действительное положение дел в цехах, привлекла внимание членов партии к принципиальным техническим вопросам, вовлекла широчайшие круги в разрешение технических проблем.

Я говорил на этой конференции, что в условиях массово-поточного производства поток начинается от склада сталей. Склад стали у нас не является местом простого хранения материалов, – это своеобразный цех, в котором происходит изготовление заготовок для дальнейшего технологического процесса. На современных предприятиях такие склады обычно оборудованы большим количеством разнохарактерных механизмов и обязательно снабжены кранами. Их расположение на плане должно быть обязательно увязано со всем технологическим процессом.
Я говорил, что нам нужно созвать ряд технических совещаний с нашим заводом –поставщиком „Красный Октябрь“ и наладить бесперебойное снабжение нашего завода стандартными сталями. Сталь, поступающая с „Красного Октября“, не имеет стандартных размеров. Мы вынуждены давать в работу стали с невыдержанными допусками профилей, и это вызывает большой брак нашего оборудования.

Вскоре созывается техническое совещание „Красного Октября“ и нашего завода. Я делаю доклад о сталях для тракторных деталей. Массово-поточное производство выдвинуло совершенно новые задачи перед металлургическими заводами – поставщиками сталей. Для массово-поточного производства нужна сталь однородная, не имеющая внутренних дефектов; усадочной рыхлости, пузырей, флокенов и неметаллических включений. Механические качества стали должны быть повышены. Внешние пороки, должны отсутствовать совершенно или должны быть максимально сужены. При несоблюдении хотя бы одного из этих требований сталь непригодна к употреблению или может быть использована в отдельных случаях с дополнительной обработкой, что несвойственно массовому производству и не предусмотрено никакими технологическими процессами.
Форд разработал собственные стандарты марок с такими узкими пределами отдельных составных элементов стали, что можно было бы из одной нашей марки выкроить три фордовских по химическому анализу. И, конечно‚ это дает хорошие результаты. Детали получаются однородными как по химическому составу, так и по механическим свойствам.

Ряд новых заводов уже сейчас начинает ставить эти задачи перед металлургическими заводами Союза. Время не ждет. На предприятиях массово-поточного производства допуски на механическую обработку в большинстве случаев не превышают 1/2 миллиметра на сторону. Этим и объясняются так называемые „капризы“ новых заводов, не удовлетворяющихся современным состоянием прокатного дела. Это и вызывает жесточайшую необходимость в организации зачистных отделений на металлургических заводах для зачистки поверхности болванок и проката от плены, волосовин и заката.

Если нет стандартной стали, следовательно, не может быть и стандартного инструмента по ее переработке, и планового ремонта инструмента и механизмов. Все будет случайным, непредвиденным и приведет к авариям, нарушениям плановости, массовости, вызовет доделки, доводки необходимость „приспособляться“, возврат к ручной работе.

Ежедневно к 10 часам утра мы собираемся на узкие технические совещания в кабинете начальника механо-сборочного цеха. Совещанием руководит председатель ВАТС т. Михайлов или директор завода т. Пудалов. На повестке только один вопрос – сколько дефицитных деталей и сколько в какую смену будет подано деталей в течение сегодняшнего дня.

На совещании присутствуют начальники всех заготовительных цехов, начальник отдела снабжения и главный механик. Все участники совещания сосредоточены, злы. все нервничают. Видно, что никто еще не успел выспаться. Все сидят наклонив головы‚ и не смотрят друг на друга. По мере надобности вызываются другие работники завода – те, от кого зависит разрешение поднятого вопроса.

Сегодня идет большой брак задней полуоси – она тверже допустимых пределов. Немедленно вызывается главный металлург. Он приходит в сопровождении начальника лаборатории т. Зыбина. Начальник второй термической мастерской Кузьмин и американский специалист Бласко сидят здесь же. Задняя полуось, по словам главного полуось, по словам главного металлурга, получается тверже от того, что ее начали обрабатывать каким-то новым способом. Пудалов отлает распоряжение главному металлургу и Кузьмину немедленно заняться полуосью. Те тотчас же исчезают.

На следующий день полуось так же‚тверда. Снова вызывается главный металлург. И снова, по распоряжению Пудалова, так же быстро исчезают. Это происходит до тех пор, пока задняя полуось не начинает идти нормальной твердости.
Эти совещания выматывают до последних пределов. Все заняты деталями, необходимыми для сегодняшнего выпуска. Других вопросов на заводе как бы не существует совершенно.

Как-то ночью в выходной день ко мне на дом позвонил т. Михайлов. Он сообщил, что механо-сборочный цех израсходовал все детали N 41. Деталей было достаточно еще на один день, но сборка, работая в выходной день „съела“ весь запас. Утром сборка может остановиться. Тов. Михайлов отдал распоряжение организовать работу по изготовлению этой детали.

Я отправляюсь в цех. В цехе никого, кроме нескольких рентных рабочих. Я роюсь в шкафах при помощи табельщика нахожу книгу адресов. Выписываю адреса мастеров по осадочным машинам, забираю с собой несколько бланков пропусков, беру печать цеха и отправляюсь в поселок искать рабочих и мастеров.

Я обхожу квартиру за квартирой. Везде пусто, никого дома нет. Отправляюсь в кино, дежурю у входа. Мне удается обнаружить одного рабочего. С ним мы идем в комбинат, где живут несколько рабочих нашего цеха.

Уже 12 часов ночи. Мы будим несколько человек и узнаем, что некоторые из них работают на аяксах. Я выписываю здесь же пропуска и направляю их в цех.
Рабочие выполняют распоряжение, как на фронте. Ни одного слова протеста, ни намека на отказ. Некоторые даже довольны тем, что на них выпадает задача „вывести“ производство в такой трудный, ответственный момент.

Я захожу на фабрику – кухню с тем, чтоб для этой группы рабочих был обеспечен обед ночью. Когда я возвращаюсь в цех – работа уже идет полным ходом. Рабочие на себе переносят штампы, и уже идет установка их. К ночному обеденному перерыву в печь заложен металл. 200 штук деталей отштамповано к началу утренней смены. Детали еще в горячем виде тащат на наждак и обдирают облой.Сейчас можно было бы вспомнить десятки подобных случаев. Когда не ладится штамп или вдруг происходит та или иная непредвиденная авария механизма, рабочие и наладчики, без единого слова протеста, без жеста недовольства, остаются работать вторую, а иногда и третью смену. И, когда мне приходится отдавать распоряжение об этом, я совершенно уверен, что распоряжение это будет выполнено.




На некоторых‚ наиболее ответственных участках как-то даже вошло в систему не оставлять работы до полного ее окончания. Этим особенно отличаются ремонтники. При ремонте единственного 12-тысячного молота бывали случаи, когда слесаря по 2, a то и по 3 смены работали на еще не остывшем молоте.

A днем все приходят „докладаться“. C утра приходит механик и в мельчайших подробностях описывает положение дела. Остановлен молот № 29, ремонтно-механическая запорола деталь; инструментальная не точит поршневых колец; ремонтный мастер просит прибавку; такелажники не вышли на работу.
Производственные мастера один за другим приходят со своими невзгодами. Одному выдан в цех неотремонтированный штамп, у другого нехватает рабочих, y третьего идет большой брак.

Секция оборудования ‚,зашивается" со снятием чертежей запасных частей. Нехватает квалифицированных чертежников.

Приходят из инструментально-штамповой с жалобой на большое количество внеплановых заказов.

И так один за другим. Каждый старается рассказать о своих делах. Часто это даже не вызывается необходимостью – просто приходят люли „поделиться“, поставить в известность, доложить. Это какая-то дурная привычка. Часто приходят сообщить по нескольку раз в день о выполнении какого-либо распоряжения. Распоряжение еще не выполнено, а ‚,докладают“ о нем уже в третий или четвертый раз. Это чертовски загружает работу, засоряет ее, мешает думать.

Особенно этим отличаются наши „старики“. Но благо, их не так много в цехе. Они рассосались, и многие уже совершенно исчезли из цеха. Ушел Сорокин - бывший распредмастер, считавший себя хозяином в цехе и концентрировавший всю работу в своей знаменитой ‚,кабалистической“ книжке. Он никак не мог мириться с мыслью, что работа его расчленена на части и что какие-то графики и диаграммы заменяют теперь его записную книжку.

Ушел мастер Вольхин, последнее время очень сильно жаловавшийся на больные ноги и на плохое состояние нервной системы. Он действительно сильно изнервничался, говорил, что совсем потерял сон и ему постоянно видятся кошмары.

Он был каким-то статистиком в цехе. Несмотря на то, что в своей книжечке он аккуратно отмечал все необходимые данные, все это не служило ему материалом для оперативной работы. Он как говорится „фиксировал“.

На старых заводах он привык разгуливать по цеху и наблюдать за тем, как все движется и все находится на своем месте. Но исправить на месте возникающие неполадки он не мог. Он умел расставить рабочую силу, дать каждому работу, но он никогда не был наладчиком и не мог указать причину брака, не мог показать правильных способов штамповки. Это сильно понижало его авторитет среди молодых рабочих и лишало его возможности технически руководить. Он был мастером-администратором.

Ушел и мастер Мясников, а с ним и некоторые другие, считавшие, что штамповать под молотом - „скучная работа“. Мясников привык работать на свободной ковке и „проявлять искусство“. Уходя из цеха, он говорил мне: „Я кузнец, а не штамповщик, - штамповать слишком скучно. Здесь нужно только подкладывать заготовки пол штамп и шлепать детали, я же кузнец и могу сковать все: могу отковать портрет, сделать пол молотом розан“.
Но нам не нужны такие „художники“. Если нужно будет сделать под молотом розан, мы заготовим предварительно штамп и будем штамповать розаны не менее 500 в течение смены.

Работа Мясникова будет слишком дорога для нас, непроизводительная, да и по качеству бесспорно хуже.

Теперь в цехе больше „заворачивает“ молодежь. Выдвинулись новые люди, хотя и работают они в цехе не более гола. Многие из них до сего времени и производства совсем не видели.

Выдвинулись Яковлев, Кисляков, Муковнин, Косенко, восемь месяцев тому назад пришедший к нам из колхоза. В тяжелой кузнице работает мастером „двухсотник“ Коваленко.

В большинстве это комсомольцы, и комсомол зорко следит за их работой. Молодые ребята поднимаются как на дрожжах, растут c каждым днем. Правда, у них нет еще достаточных технических знаний. Проходится все время прибегать к помощи американцев, но многие из них прошли хорошую школу штамповки. Они прошли и через наладку и сейчас совершенствуются на работе мастеров.
И теперь, на руководящей работе, им приходится часто самим становиться за молот, брать кувалду, устанавливать штамп. Они не просто администрируют, а технически руководят и учатся сами. И, конечно, приходится многое им прощать за ошибки, вызванные их молодостью и незнанием. Они действуют и поэтому движутся вперед, а это лучше, чем, если бы они ничего не делали и не ошибались.

У них нет „дедовских“ кустарных традиций, как это было у наших старых мастеров. Старым мастерам приходилось, так же как и молодежи, по существу, заново обучаться в цехе, а в этом отношении молодежь имеет преимущества. Она беспрекословно выполняет распоряжения и никогда не жалуется на ноги.

А ног действительно жалеть нельзя. Работа мастера состоит в том, чтобы непрерывно курсировать от молота к молоту и непрерывно наблюдать за качеством работы. Зевать нельзя ни одной минуты. Кузница в течение одной минуты дает продукции на 150 рублей. Стоит мастеру провозиться у какого-либо одного места, как на другом наштампуют за два или три часа 200-300 негодных деталей.

Изменился и характер конструкторского бюро. Конструктора с засученными рукавами, часто находятся у механизмов. Чертежники выросли в неплохих конструкторов, и даже комсомолка Катюша, работавшая в Бюро по хранению чертежей, перешла на работу копировщицы, затем стала чертежницей, а теперь работает начинающим конструктором.

Ликвидирован брак клапанов. Тов. Беркутский – заведующий конструкторским бюро, после производственной командировки по заводам Союза берется в течение суток спроектировать штампы для любых клапанов.



Производственные командировки по нашим новейшим заводам дали чрезвычайно богатый опыт. Особенно это было важно для наших конструкторов. Даже в не работавших еще цехах они могли почерпнуть много. Они знакомились с проектами, изучали чертежи и перенимали наилучшие методы работы.
Тов. Ковтуненко сконструировал новый штамп для детали N 41. Это та самая деталь, за которой мне однажды приходилось охотиться ночью. Деталь изготовляли неплохо, но после штамповки на осадочной машине деталь приходилось обрезать горячей пилой. Ковтуненко спроектировал штамп, заканчивающий всю деталь в осадочной машине.

Американец Келлер – мастер осадочных машин категорически возражал против штампа. Испытание нового штампа проводил сам Келлер. За три или четыре хода штамп был изуродован. Ковтуненко извлек штамп из машины и по его указанию штамп был отремонтирован в штамповой мастерской. Через две недели Ковтуненко сам провел испытание. Испытание дало блестящие результаты – штамп работал безукоризненно.

Центральный пост http://pilot-pirks.livejournal.com/97270.html
Tags: СТЗ, Что я видел в Америке что сделал в СССР
Subscribe

  • (no subject)

    В 2008 году через Новосибирск прошло полное солнечное затмение. К этому событию НПЗ, тогда крупный производитель телескопов, подошел со всей…

  • "Луна-9" закончилась

    Небольшая новость. Должен сообщить, что мои запасы альбома про станцию "Луна-9" закончились. Их и так было немного, а после предложения…

  • НИС. Космонавт Юрий Гагарин - электронная версия

    Заместителю торгового представителя СССР на Кубе. Товарищ! Согласно вашему запросу о возможности заходов в кубинские порты НИС «Космонавт…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments