pilot_pirks (pilot_pirks) wrote,
pilot_pirks
pilot_pirks

Categories:

"Даешь трактор!"-2. Предисловие

Предисловие

Написано, ориентировочно, во второй половине 1933 года.

„Один из молодых людей, покидавших стены университетского колледжа в прошлом году, говорил своим товарищам по выпуску: „Мы вступаем в Мир, в котором для нас места нет“. Вопрос, что делать после окончания университета, сейчас является более роковым, чем когда бы то ни было раньше.
Если бы десять лет назад кто-нибудь поставил этот вопрос, то, вероятно,- никому не пришло бы в голову ответить на него примерно в таком роде: „Делать -решительно нечего, перспектив -никаких“. А между тем теперь, в 1933 году, именно так должны ответить на этот вопрос, если не все, то весьма многие из оканчивающих университетский курс". (Вильямс Уайт, ‚‚Нью-Иорк тайме магазин““).




Голодный марш. Детройт. 1932 год.

Это обычное лаконичное свидетельство о развале капиталистического мира, в частности об Америке, в которой нет места для практической и творческой деятельности молодежи покидающей стены университетов. Инженеры и архитекторы. Врачи и учителя -они мечутся в поисках работы‚ готовы взять любую. Их можно видеть в длинных вытянувшихся очередях безработных, на шумных перекрестках улиц, они мастерят и рисуют открытки и сами же их продают; они готовы быть кельнерами, лифтерами, метельщиками. Но в мире, зажатом в тиски капиталистического кризиса, для них нет подлинной, настоящей деятельности, к которой они себя годами подготавливали. Мы знаем о голодных походах безработной рабочей армии, шествие которой начинается в одном конце обширной и богатой Америки. В пути эта армия пополняется свежими силами, такими же рабочими людьми, которых кризис вышвырнул на улицу, все они движутся на Вашингтон, в окрестностях которого располагаются лагерями. Утром, едва они с грозными требованиями приблизятся к Капитолию, Где заседает сенат, их встречают свинцовым дождем пуль и слезоточивыми бомбами



]

Разгон демонстрации слезоточивым газом.

Тем резче контраст. В СССР -в стране победоносно строящегося социализма –все производительные силы общества развиваются могучими темпами. Советская страна стремительно движется вперед, смело овладевая вершинами мировой индустрии, соединяя последнее слово капиталистической техники с социалистической организацией труда.

В первом году пятилетки, в 1929 г, когда сотни инженеров и мастеров строящихся и проектирующихся новых заводов СССР отправились в Америку учиться овладевать передовым производством могущественной капиталистической страны, технический арсенал которой наиболее богат и совершенен, силы кризиса, клокотавшие внутри хозяйственного организма капиталистического мира, еще не прорвались наружу. Америка дышала внешним благополучием и здоровьем. Но уже и тогда в отдельных местах ее проступали гнилостные пятна грозного и неотвратимо надвигающегося мирового кризиса.

Осенью этого года четыре молодых советских инженера -коммуниста -Шейнман, Куксо, Зыбин и Кузьмин- покинули строительную площадку в 14 километрах от Сталинграда и направились за тысячи километров в Америку изучать технику поточного производства. Куксо путешествовал с чайником, который был привязан к огромной корзине, наполненной технической литературой. За границей они первое время робко ходили все вместе, гуськом, с карманным лилипутом-словарем иностранных слов.

Посылка советских инженеров в Америку для изучения передовой техники входила составной частью в общий план развернутого социалистического наступления. В разных городах Америки, на заводах Запада можно было встретить молодых инженеров нашей страны, жадно изучавших технику высокосовершенного производства. Здесь побывали люди Сталинградского тракторного завода, стены которого уже возводились, Харьковского, Нижегородского‚ Челябинского‚- наших автотракторных заводов, только приступивших к проектировке.

На пороге первого года пятилетки мы еще учились у Америки искусству проектировки новейших заводов. У нас ведь не было своей автотракторной промышленности, и, понятно, что, запроектировав в Ленинграде Челябинский тракторный завод на 15 цехов-клетушек, мы в Детройте, взяв опыт американских заводов, свели их к 4 первоклассным цехам, этим самым упростив и улучшив общую Идею массово-поточного производства. В тот год, когда Америка уже свертывала свое производство, переходила на сокращенную рабочую неделю, страна, строящая социализм; с широким творческим размахом проектировала и закладывала фундаменты заводов, не уступающих по технике вооружения лучшим американским отбирала в капиталистическом мире и закупала лучшее, наиболее совершенное техническое оборудование, обучала там свою техническую интеллигенцию, задача которой состояла в том, чтобы, пройдя американскую практическую школу, насаждать и осваивать у нас высокую технику дела.

О том, чему обучались наши молодые инженеры в Америке и что они сделали у себя в СССР, живо и увлекательно рассказывает в своих записках инженер И. Б. Шейнман, начальник кузнечного цеха Сталинградского тракторного, награжденный орденом Ленина за умелое руководство цехом, овладевшим проектной мощностью.

Окончив Горную академию, ознакомившись с проектом СТЗ, побывав на строительной площадке, -на том самом развороченном пустыре, где через несколько месяцев должна была вырасти просторная кузница, он выехал на запад Америки, в тихий провинциальный городок Ватерлоу. Отсюда, с завода „Джон Дир“, производящего тридцатисильные тракторы, началась его деловое будничное изучение капиталистической Америки, которую Советская страна, посылающая на учебу молодых своих инженеров, взялась в кратчайший исторический срок догнать и обогнать в технико-экономическом отношении. На заводах Америки происходит встреча, лицом к лицу, молодого инженера с передовой страной, накопившей богатейший опыт высокоразвитого производства.

В тот год‚ когда Шейнман уезжал на практику в Америку, он не мог у нас обогатиться опытом современного технически совершенного кузнечного дела. Старая кузница создавала кустарей‚ работающих на глазок‚ без нужной точности и быстроты. А новые кузницы, новые советские гиганты, о которых царская Россия и не мечтала, быстро строились, и для работы в них требовались иные качества и знания, чем при ручной ковке. Искусству штамповки на совершенных молотах и высадочных машинах стал обучаться И. Б. Шейнман. Когда он впервые заходит в кузницу „Джон Дира“. он отмечает, пораженный богатством оборудования: ‚,В этой кузнице все для меня ново. Я не видел еще таких кузниц“. Непосредственно у молотов он начинает проходить школу кузнечного дела. Операция за операцией овладевая мастерством штамповки. Нагревальщиком, контролером браковщиком‚- вот так ступень за ступенью, молодой инженер практически изучает дело, которое ему придется позже ставить у себя в Сталинграде. При этом он тщательно записывает различную рецептуру термообработки и зскизирует штампы, выписывает нормы, старается запомнить положение рабочего при той или иной операции, т. е. охватывает всю сумму „мелочей“, из которых складывается наука освоения.

И. Б. Шейнман побывал у Крейслера, Алис-Чалмерса Джон Дина, Форда, и всюду он охвачен жадностью все видеть и лучшее отобрать для своей страны. Но, чтобы лучше видеть и лучше освоить, надо знакомится с делом практически в р а б о т е, а не в. порядке экскурсий. Этому уважению к практике его обучил тот самый американский инженер в тракторной школе зав0да „Джон Дир“, который в нужную минуту спокойно сбрасывает пиджак и без боязни запачкать белоснежную сорочку возится в масле и мазуте. Надо ли это инженеру, будущему начальнику цеха? Земляк-инженер‚ приехавший из СССР, увидав потного Шейнмана у молота с клещами в руках, качает головой и открывает спор о том, что такая простая, будничная работа ни к чему -она отвлекает его от решения общих инженерных проблем. Они спорят весь обеденный перерыв‚ и Шейнман настойчиво утверждает, что общие инженерные проблемы от него не уйдут. („Центр тяжести я вижу в непосредственной самостоятельной работе на механизмах... Все инженерные проблемы у меня сводятся к освоению и изучению методов работы и организационной схемы. Поэтому я предолжаю находиться в условиях фордовского рабочего и ежедневно прихожу на завод по гудку“). И правильно делает! В ближайшее время он столкнется с этими ‚‚мелочами“, неполадками, всевозможными деталями производственной жизни у себя в Сталинграде, и как здорово пригодятся приобретенные и вывезенные из Америки производственные навыки в их сочетании с общей организацией производства!..

Что же он вывез из Америки? Стиль точной, планомерной, без рывков работы массово-поточного производства.

Обычный американский щуп сталкивается с кронциркулем старых российских кузнецов. Шейнман вооружается щупом и вступает в борьбу с несовершенным орудием мастеровщины со стилем работы на-„глазок“. („Я начинаю уважать миллиметр и пользуюсь щупом с толщиной пластин до 0,05 миллиметра. Допуск на горячей штамповке равен 0, 37 мм и максимум 0,5 мм и не позволяет не считаться со щупом“) С большими трудностями внедряется щуп в сталинградской кузнице, потому что щуп-враг разгильдяйства и неточности, как точный график-враг бессистемного труда тех из мастеров, которые работают еще по-старинке и привыкли всецело полагаться на свою память. А массово-поточное производство категорически требует системы и точности! Со всем этим пришлось столкнуться в Сталинграде.

Шейнман отличает широкий взгляд на капиталистическую технику, "хозяйское" отношение советского специалиста к Америке. Иной писатель, побывав в Америке, пересек ее на автомобиле от океана к океану, но увидел лишь обочины дороги и -порою из лучших чувств -всячески ругает все, что он там видел и слышал, включая высокосовершенную технику. Шейнман подходит к Америке по-другому, как советский хозяин. „Вот это нам подходит, это хорошо; у них не к месту, а у нас, при наших социалистических порядках, отлично привьется и даст хорошие результаты“. Он везет “из Америки чемодан выкроек и образцов спецодежды. При старых молотах свободной ручной ковки кузнец ворочал раскаленные бруски железа руками, окутанными в тряпье, заменяющее рукавицы. Новые американские штамповочные молота и осадочные машины требуют от работника ловкости и удобные, хорошо облегающие руку перчатки ‚,glovs“, содействуют точности и гибкости в работе. Отсюда у нашего советского инженера заботливость, хозяйское внимание к хорошему кафетерию, где рабочий сам себя обслуживает, к бензиновым буквам на шоссейных дорогах, к рабочей комбинации из плотной синей материи, к бассейнам для плаванья, к „департаменту чистоты“ у Форда, ко всему тому, что содействует высокой производительности труда, облегчает работу трудящихся СССР.

Все то, что видел молодой советский инженер там на заводах, все это на первый взгляд доступно любому американскому рабочему. Ведь „Америка- свободная страна“!- говорит ему сосед по работе, венгерский нагревальщик. Да, у него в квартире есть патефон и канарейка и мягкая мебель, но все это внешнее благополучие рухнет в тот самый день, когда рабочий станет безработным. Фирмы, столь благосклонно относившиеся к должнику, пока он работал, немедленно изменят свою тактику и „отберут все имущество“. Так везде и во всем. Благополучие шаткое, призрачное. У рабочего не может быть ни малейшей уверенности в завтрашнем дне. Капиталистическая машина работает во-всю, и без шума-техника отлично разработана -увольняют рабочих за малейшую, ничтожную провинность. „Впечатление такое, - приглядывается И. Б. Шейнман к соседям по молотам в кузнице форда, -что каждый боится за себя“. Неуверенность в завтрашнем дне порождает эту боязнь. Заболел рабочий, выбыл временно из строя, -Генри форд отпускает его домой и при этом дает на руки бюллетень. Ты можешь отдыхать, лечиться 10 дней! Внешне все обстоит прекрасно, но бюллетень не дает рабочему зарплаты, лечиться приходится за свой счет, а кроме того, на одиннадцатый день тебя уже не впустят в заводские ворота. А социального страхования в „передовой“ Америке нет.

Глазами нашего советского инженера И. Б. Шейнман внимательно разглядывает движение конвейера у Форда, у Смитан в Милуоки, сверяет технологический процесс на одном заводе с другим и тщательно прикидывает в уме, что нам подходит что надо взять, а что отбросить. Не слепо копирует, а следует той тактике, которую мы проводим при строительстве новых заводов: отбирать лучшее во всей американской технике, учтя опыт многих заводов и внося наши поправки. Вот перед нашими молодыми инженерами в Америке зав0д Смита автоматически производит автомобильные рамы. Ни один из них не может равнодушно пройти мимо конвейерного зала, в котором почти не видно людей, так автоматизировано производство.

Прекрасный зал, великолепная техническая организация производства! Но такому заводу тесно в рамках капиталистической Америки, которую душит кризис и которая сейчас не столько думает o производстве автомобилей, сколько о том, как лучше и быстрее разбивать их. Когда после работы y Джон Дира, Крейслера, Алис-Чальмерса и Форда Шейнман попадает к Смиту, то разрозненные мысли о сокращенной рабочей неделе, о тесноте. в расстановке ‚оборудования, о свертывании производства на предприятиях естественно объединяются в крепкий узел обвинения против капиталистической системы, которая хищнически растрачивает накопленное человечеством техническое богатство. Именно здесь, в пустынном заводе Смита, становится ясным и предметно понятным, что ржавые обручи капиталистической собственности не в силах охватить выросшие производственные силы.

Чувствительные удары кризиса -и сам Форд стал пропагандировать лозунг возвращения от крупных предприятий к маленьким, кустарным мастерским. Такой завод, как Смита, капиталистическая система не может „переварить“. И советские инженеры приходят к единодушному выводу, что завод-автомат такого типа лучше всего может быть при пособлен к нашим условиям. („Высокое техническое совершенство, плановость и поточность в соединении с плановым обобщественным производством дает нам еще более значительный эффект, нежели его можно получить ‘в Америке“.)

Американская деловитость‚ накопленный технический опыт И. Б. Шейнмана столкнулись зимой тридцатого года с бессистемностью, суетой, лихорадочной работой ото дня ко дню и с сотнями неполадок в кузнечном цехе СТЗ. Так работал весь завод, недавно открытый и проходящий период "детских болезней". Вал первого опытного трактора был откован вручную; традиций массового поточного производства на заводе нет, все ищут, выдумывают рецепты лучшей работы, сбиваются с нот в погоне за дефицитными деталями.

Это тяжелое для завода время было по-своему использовано капиталистическим миром, пресса которого, захлебываясь, писала‚ что СТЗ „скапутился“. Доктор Свенфон-Мюллер написал в „Фоссише Цейтунг“ статью, в которой отказал заводу в праве на жизнь: „Хватаешься за голову! Верховные комиссары всерьез полагают, что 7 200 необученных подростков, среди них 35 процентов девушек, смогут сегодня-завтра скопировать методы Форда. основанные на опыте целого поколения, на высококвалифицированной, дисциплинированной и хорошо оплачиваемой “рабочей силе“, на курсе первоклассных инженеров и мастеров, и в первую очередь на „лучшем в мире материале“...

Совершенно верно! Партия „всерьез полагала“, когда взялась за строительство таких заводов, что наш рабочий класс и наши инженеры их освоят. И очень скоро факты-упрямые факты-дали свой красноречивый ответ.

В 1929 году в кабинете начальника тракторного отдела завода Алис-Чалмер произошел короткий разговор между Хаукиисом и советским инженером И. Б. Шейиманом. Хаукинс интересовался строительством советских тракторных заводов. Шейнман удовлетворил его любопытство, рассказав о трех новых заводах. Хаукинс задумчиво сказал, что три новые заводы -это не так страшно, так как каждый трактор стоит в 5 раз дороже фордовского. Четыре года спустя Шейнман мог бы сообщить совсем иную цифру из области себестоимости трактора: от 7000 рублей в 1930 году сталинградский трактор снизил свою себестоимость до 2900 рублей. В этих цифрах выражаются путь завода, техническая возмужалость его рабочих и инженерно-технических работников.

А ведь 75 процентов инженеров завода-люди советской выучки! На примере Сталинградского тракторного видно, как сильно изменилось лицо нашего инженерства, которое должно быть, по словам т. Орджоникидзе, лучшим инженерством в мире. Четвертое условие т. Сталина-создание нашей производственно-технической интеллигенции-с особенной силой и быстротой реализуется на новых заводах, построенных рабочим классом СССР. Переход от строительного пафоса к пафосу освоения на СТЗ был совершен в упорной борьбе, причем ответственные командные посты в этой борьбе принадлежали нашим лучшим инженерам, которым тоже пришлось на-ходу учиться и обучать других. К их числу принадлежит и автор этой книги, т. Шейнман, имя которого упоминал в речи на январском пленуме ЦК и ЦКК т. Орджоникидзе.

Полоса штурмовщины и аварийного стиля в работе уживались с обезличкой и уравниловкой. Этот стиль сменен планомерной, спокойной, уверенной работой не сразу. Разве Шейнман, скажем, не понимал, что штурмом, рывками, техникой поточно-массового производства не овладеешь? Он составлял графики ведения работ, ибо отлично понимал, что „массовая и особенно поточная работа немыслима без графика“. Но график врывался с первого же дня.

Люди не были подготовлены. Когда были подготовлены и заменены распредмастера, работающие „по памяти“, такими, которые сами придерживались и от других требовали точного выполнения графика работ. Когда за людьми закрепили определенные механизмы, за которые они стали отвечать, когда люди освоили эти механизмы и соревнование поднялось на более высокую ступень‚ -тогда ненужным оказался штурм.

Шесть сталинских условий были тем ключом, который дал победу заводу.
Порядок и кузнице складывается уже из элементов равномерной работы, определенной стандартности и точности. Раньше из-под молота чуть ли не вырывали деталь, ибо каждая из них была дефицитной, а сейчас кузница добивается такого положения, чтобы не было «затоваривания». И среди инженерно-технического персонала уже ведутся новые споры: о нормальном размере задела, о затоваривании, нарушении правильного потока и обо всех неприятностях, вызываемых некомплектным, неплановым перевыполнением программы.

Иные требования уже теперь предъявляются к людям, -к тем самым людям, которые по двое суток могли работать, не выходя из цеха. Сейчас этого не требуется, можно в обычные сроки производительно работать. Героизм уже в другом: в кропотливой, упорной и методической работе по овладению техникой производства, в борьбе за каждую копейку, снижения себестоимости, по совершенствованию технологического процесса во всех деталях. И в этом сказывается техническая зрелость наших работников! Кто же эти люди из сталинградской кузницы, которые боролись и победили на фронте массово-поточного производства? „Это в большинстве молодежь, редким из них перевалило за 25-26 лет“. Из их же среды вышел и коммунист И. Б. Шейнман молодой советский инженер‚ сочетающий американскую деловитость с русским революционным размахом в работе.

Б. Таль. Б. Галин.


И первый же комментарий. Товарищи Таль и Галин зачем-то смешали совершенно разные цифры. Шейнман и Хаукинс явно беседовали о тракторе Фордзон, чей выпуск был налажен на "Красном Путиловце". Цены же приведены для продукции СТЗ, на совершенно другой трактор. Более мощный. Что касается СТЗ, то он снизил стоимость трактора практически до расчетных величин. 2 900 рублей против 2 500.

Цифры для "Красного Путиловца" следующие: В 1928 году один Фордзон стоил 3 625 рублей, в 1931 году - 2 194 рубля (ЗР 31/13). Прогресс виден но у Форда он стоил заметно дешевле. Цена фирменного Фордзона в 1922 году - 395 долларов. Курс (в 1926-1930) примерно 1 к 2.

Впрочем, такая себестоимость понятна. Форд тогда наладил колоссальное серийное производство, буквально завалив рынок сотнями тысяч тракторов.


Центральный пост http://pilot-pirks.livejournal.com/97270.html
Tags: СТЗ, Что я видел в Америке что сделал в СССР, книга, трактор
Subscribe

  • Да!

    Огромное спасибо Минобороны! Теперь книга о Востоке будет куда лучше!

  • ПЕРВЫЕ «ЗОНДЫ» Часть 2

    Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР по созданию станций 3МВ вышло 21 марта 1963 года. По нему в период 1963–1964 годов нужно…

  • ПЕРВЫЕ «ЗОНДЫ» Часть 1

    В начале января 1963 года М. В. Келдыш направил С. П. Королёву записку, в которой были обобщены соображения Академии наук об…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments