pilot_pirks (pilot_pirks) wrote,
pilot_pirks
pilot_pirks

Category:

ДТ-5 Заводы. Кейса и Алис-Чальмерс. Я начинаю уважать миллиметр.

03 Заводы. Кейса и Алис-Чальмерс. Я начинаю уважать миллиметр. Производственные секреты на американских предприятиях. Конвейеры и автоматы.



Внешний вид завода Алис Чалмерс в 1922 году


Завод фирмы Алис-Чальмерс и Вест-Алисе имеет несколько цехов. Там изготовляются крупнейшие генераторы. паровые и водяные турбины, насосы и два вида тракторов.

Мистер Хаукинсон, начальник тракторного отдела, долго расспрашивает меня о России. Он приносит географический атлас и справляется о климате, экономической географии, населенности различных мест. Русский практикант для него – новость.


Тракторный отдел, которым ведает мистер Хаукинсон, недавно пополнен новым оборудованием, расширен за счет наших заказов. Мистер Хаукинсон готовит двух инструкторов по уходу за тракторами фирмы к отправке в Советский союз. Он знакомит меня с этими людьми, которые, так же как и он, подробнейшим образом расспрашивает об СССР. Один из них советуется со мной, брать ли ему с собой аэроплан.
А это в 50х. Но за 20 лет он, похоже, мало изменился. Только в 1930м там выпускали тракторы типа U



И типа E


Я направляюсь в цех. Работы не очень ‚много, многие молота стоят. Одна часть завода –низкое старое, законченное здание с земляным полом и беспорядочно разбросанным оборудованием. Несколько бессистемно расположенных тяжелых молотов свободной ковки. Печи старой конструкции беспорядочно стоят возле молотов. Поворотные краны сильно напоминают краны наших кузниц.

К этому зданию пристроен высокий корпус с большим количеством окон. Здесь стоят два мощных парогидравлических пресса по 3000 тонн каждый. Один из них бездействует. B этом же корпусе стоят шесть молотов для горячей штамповки. Прессы расположены в ряд, причем около каждого молота стоит пресс для горячей обрезки облоя.

Здесь не видно массовости, и главное – не видно потока. Завод получает много деталей со стороны. Он организовался частями. Низкая часть кузнечного здания с земляным полом существует давно. Новый корпус и его оборудование появились во время войны. Позже на большинстве американских заводов я видел такую же картину. Я уже безошибочно различал часть завода, работавшую до войны, от части, построенной для военных заказов.

Меня прикрепляют для работы к инспектору. Инспектор знакомит меня со сталями. Цех получает сталь с громадного американского завода „Америкен Стил Компани.“ Сталь приходит отсортированная по маркам и плавкам. Каждая партия приходит в отдельном вагоне. На каждой штанге висит номер марки и плавки. Химический анализ цех получает из крупной химической лаборатории этого штата. Американские заводы посылают образцы в эту центральную лабораторию, и лаборатория результаты анализа направляет поставщику и заказчику.

Эта лаборатория „нейтральна“ – она работает по договору с обеими фирмами. Ее анализы являются решающими. При приеме металла лаборатория и заказчик пользуются государственными стандартами ,‚АЕ". Эти стандарты являются техническими условиями для обеих сторон. Поверхностного осмотра и приемки металла на месте потребления не производится. Весь металл принимается на заводе-поставщике, да и самого металла на заводе не видно он поступает по мере потребления. Мелкие сорта связаны в прочные пачки с привешанными к ним бирками. Смешать металл очень трудно.

В цехах нет мостовых кранов, это раньше всего бросается в глаза. Подъемники для больших прессов действуют гидравлическим способом. В цехе громадная отжигательная печь с выдвижным подом. Выдвижные поды тоже редкость для нас. Я внимательно рассматриваю и зарисовываю эту печь.

Один из цехов завода. Только не тракторный, а тяжелого машиностроения


Работа с контролером дает мне мало. Я стремлюсь перейти на штамповку, но работы в цехе почти нет. Наконец меня ставят подручным к молоту в две тысячи английских фунтов, и я впервые начинаю вплотную знакомиться с ним.
Впервые я узнаю, что доля миллиметра имеет большое значение для работы этой большой и грозной машинах. Я начинаю уважать миллиметр и пользуюсь щупом с толщиной пластины до 0,05 миллиметра. Я узнаю, что несоблюдение точных величин влечет за собой выход из строя штампа, штока или поломку параллелей.

Значительно позже, когда я вернулся в Советский союз, я обнаружил в цехе полное пренебрежение к долям миллиметра, особенно на больших молотах. Это-проявление кустарщины и старого вида мастеровщины. Рабочие и мастера, работавшие на свободной ковке с допусками, достигавшими 10-15 мм, не имеют никакого представления о значении точности в новом кузнечно-штамповочном производстве. В СССР пришлось встретиться с большой косностью и сопротивлением при наладке этих больших, но чрезвычайно точных механизмов.
Допуск на горячей штамповке равен 0,37 мм и максимум 0,5 мм и не позволяет не считаться со щупом. Большое количество штампов, вышедших из строя, убедили потом многих из старших рабочих, попавших в новую кузницу. Задиры на параллелях и зубьях „бабы“ также заставили обратить исключительное внимание на точность.

Мистер Хаукинсон интересовался моей работой. Проходя по цеху, он останавливался и расспрашивал меня. Он не рекомендовал мне самому работать на молоте и, по моему впечатлению, опасался понижения нормы. Мастер цеха мистер Гансен, вышедший из среды рабочих, пытался говорить со мной на различные теоретические темы. Он рисовал мне расположение волокон металла при высадке его в горячем виде на осадочной машине, точь-в-точь как это указано в распространенном каталоге фирмы „Аякс“. К сожалению, по теории он больше ничего не знал. Но был хорошим практиком. Я рассказывал ему о нагреве, о диаграмме твердых растворов, и он наполнялся уважением ко мне. Он понял, что мы не совсем темны и безграмотны и можем усвоить кое-что из американской техники.

Но большинство его разговоров было на другую тему. Мелом он изо дня в день подытоживал мне, рисуя на кубиках больших штампов, сколько денег потерял он в акциях какого-то общества. Он отлично разбирался в балансах акционерных обществ, печатаемых в газетах. Он знал дивиденды каждого из них и подсчитывал, сколько он получил бы от того или другого общества. Он сожалел о потере кругленькой суммы.

Несколько раз он усаживал меня в свою машину и привозил домой, в двухэтажный светлый коттедж, в котором они жили вдвоем с женой. Он имел пианино, радио, рефрижиратор, канарейку. Он доволен всем – и рефрижиратором и канарейкой. О России он расспрашивал вообще, его интересует заработок, религия. Он спрашивал, сколько он получал бы в Союзе.

Мистер Хаукинсон еще раз с географическим атласом расспросил меня о наших тракторных заводах и об их предполагаемой производительности. Он спросил меня, сколько тракторов мы производим сейчас. Я назвал ему программу Путиловского завода: „Три тысячи штук, – сказал я, – но будем производить на Сталинградсксм, Харьковском, Челябинском и Путиловском заводах 175 тысяч тракторов в год“. Отвечая на свои мысли и не глядя на меня, мистер Хаукинсон сказал: „Это не страшно. Ваши тракторы обходятся вам в пять раз дороже, чем Форду“.

Главный инженер фирмы мистер Харпер любезно знакомил меня с американской литературой по горячей обработке. Он знал мировую литературу по этим вопросам и обладал богатой библиотекой. Позже, переехав на другие заводы, я, русский практикант, вел с ним – главным инженером фирмы регулярную переписку, постоянно получая от него ответы по всем интересовавшим меня вопросам. Это было очень любезно с его стороны. Я получил много ценных указаний, несмотря на то, что время в Америке ценится на деньги.

В свободные вечера, спасаясь от одиночества, я уезжал в ближайший город, где жили Кузьмин и Зыбин. Я садился в трамвай и всякий раз наблюдал одно и то же: постоянно интересовавшее меня рационализаторское мероприятие.

Трамвай состоит из двух вагонов. Оба вагона соединены площадкой. Кондуктор стоит на площадке вагона, и пассажиры, проходя мимо него, опускают деньги в стеклянный ящик. Кондуктор, пересчитывая деньги через стекло, выдает им билеты.

Два элемента интересовали меня. Первый – то, что один кондуктор на два вагона. Второй – то, что кондуктор никогда не берет деньги у пассажира в руки, он не имеет права их брать. После подсчета денег в стеклянной коробке, кондуктор нажимает кнопку, и деньги проваливаются в непроницаемый ящик. Кондуктор держит в руках только для размена на тот случай, если у пассажира нет мелочи.

Для примера, трамвай в Миннеаполисе. 1930 год

Приехав однажды в Мильвоки, я встретил там Кузьмина и Зыбина и заметил возбужденное, красное лицо Кузьмина. Кузьмин отказался от ужина и театра и быстро направился домой. После я узнал, что в ожидании меня они стояли у освещенной витрины магазина. Полисмен обратил на них внимание, подошел к ним и предложил поднять руки вверх, обыскал. Позже он ждал их у ресторана, в котором сидели мы, и как только они вышли из ресторана, направился за ними. Подойдя к дому Зыбина, полисмен позвонил хозяйке, попросил у нее разрешения войти (без разрешения хозяев он не имел права войти в дом). Зайдя к Зыбину с хозяйкой, он тщательно и по-деловому осмотрел все комнаты, проверил документы 3ыбина, выкурил папиросу, предложенную ему Зыбиным, и столь же спокойно, по-деловому сказал: „Мне очень жаль, что я вас побеспокоил, но такова моя работа“.


Центральный пост http://pilot-pirks.livejournal.com/97270.html


Tags: История, СТЗ, Что я видел в Америке что сделал в СССР, книга, трактор
Subscribe

  • ПЕРВЫЕ «ЗОНДЫ» Часть 1

    В начале января 1963 года М. В. Келдыш направил С. П. Королёву записку, в которой были обобщены соображения Академии наук об…

  • В ТОМ ЖЕ 1962-М

    Но и на этом дело не закончилось. Даже без учёта «Маринера-2», 1962 год оказался богат на астрономические события, связанные с…

  • Разбор полета Mariner-2. Часть вторая.

    Ещё более занятные результаты дало радиозондирование на 1,35 и 1,9 см. Данные, полученные со станции, можно увидеть на рисунках. Здесь нужно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments